Самый органичный провокатор

Самый органичный провокатор


Текст: Нина Лесковец
Номинация «Портретная статья о белорусском художнике».

Большинство художников, работавших в Беларуси до и после распада СССР, считают начало 90-х прошлого века одним из самых тяжелых и бессмысленных периодов в своей творческой деятельности. В тот момент они просто растерялись. Слишком долго государство брало на себя полную ответственность за все сферы жизни страны, и они просто разучились быть самостоятельными. С другой стороны, художники, только начинавшие свою карьеру на заре возникновения независимых государств бывшего СССР, сами стали максимально независимыми в своём творчестве. Они были первыми, кто мог сам решать, о чем можно писать, а что не стоит пускать в своё творчество, самостоятельно искать площадки для выставок и продавать свои картины, не зависеть от государственных заказов. И Руслан Вашкевич, один из самых ярких и экстраординарных художников Беларуси, стал одним из них.


Двери нам открыл высокий мужчина с несколько экзотической для 21 века внешностью: его лицо обрамляла густая рыжая борода и бакенбарды, которые, казалось, специально акцентируют внимание на глазах этого человека. На секунду я подумала, что мы ошиблись дверью, и зашли в мастерскую древнерусского иконописца, а не художника-новатора. Но мужчина сказал, что Руслан несколько задерживается и вежливо пропустил нас внутрь.

Наверное, когда художник опаздывает, он, осознавая это или нет, дает человеку нечто большее, чем просто возможность сконцентрироваться и ещё раз обдумать вопросы будущей беседы. Ты визуально и физически соприкасаешься с его миром: видишь ещё незаконченные картины, ощущаешь атмосферу поиска и, кажется, сам становишься частью этого неосязаемого, но явно ощущаемого волшебства, которое мы называем «творческий процесс».

Когда я шла в студию Руслана Вашкевича, человека, которого называют одним из самых эпатажных и эксцентричных представителей творческой элиты Беларуси, я мысленно видела перед собой огромную комнату, находящуюся в состоянии не просто творческого беспорядка, а настоящего хаоса: разбросанные кисти и палитры, много красного цвета и несколько вычурная мебель. Но, переступив порог студии Руслана, я оказалась в одной из самых теплых и уютных мастерских города. Яркий солнечный свет, падающий с потолка в центр большого холста, над которым всё ещё работает мастер, озарял комнату сильнее любого искусственного освещения. На серии картин, представленных в студии, доминировала спокойная коричнево-бежевая гамма, они согревали, и даже холодная осень за окном уже казалась несколько теплее. А смеющиеся и кривляющиеся на маленьких фотографиях на стене дети окончательно и наиболее точно завершили в моем сознании образ «мастерской, в которой хочется творить».

Руслан, элегантный и сосредоточенный, появился, как вихрь. Он зашел, улыбнулся, быстрым, легким движением снял верхнюю одежду, включил музыку и сказал, что мы можем начинать. Играл альбом так и оставшегося неизвестным для меня исполнителя, а после Руслан заметит, что иногда, рисуя, он слушает «Аукцыон». А когда необходимо взбодриться после долгого рабочего дня, в ход идет тяжелая артиллерия — например, System of a Down.

В течение всего нашего разговора я ни разу не слышала от Руслана ни одного громкого слова, наподобие «гениальность», «призвание» или «творение». Он, конечно, не отрицал, что обожает свое дело, но всё время несколько иронизировал, рассуждая о своем становлении как мастера, и резонно заметил, что в детстве рисуют все, просто потом, повзрослев, большинство мальчиков и девочек бросают кисти и краски, а он так и не смог с ними расстаться.

Первые уроки рисования Руслан получил в детском кружке, в который его по воскресеньям водила бабушка. Следующим этапом его становления стала школа-интернат «Парнат», которую художник четко охарактеризовал лаконичным словом «пытка». В этой спецшколе талантливые дети жили, оторванные от родных стен и близких людей, по-своему переживали этот разрыв, но всё же развивали свои таланты. Здесь творчеству уделялось так много внимания, что остальные предметы оставались откровенно запущенными. И поэтому Руслан замечает, что Академия искусств никогда не была его заветной целью, а стала, скорее, единственным реальным продолжением образования. Сейчас, оглядываясь назад, он понимает, что ещё в детстве стал добровольным и счастливым заложником своей творческой судьбы.

Советская система обучения всегда строилась на очевидной параллели: учитель и его ученики работали в одном стиле, одной тематике, одном направлении. Поэтому очень часто, заканчивая университеты, молодые художники были бледными копиями своих наставников, своеобразными подмастерьями, хорошо изучившими своё ремесло, но не самостоятельными творцами, привыкшими искать что-то новое. В институте поиски своего пластического приема привели Руслана Вашкевича к известному художнику «семидесятнику» Олегу Целкову (он, кстати, в свое время один год проучился в стенах минского художественного института), который ещё в 1977 году принял предложение «властей» покинуть СССР и переехал в Париж. Со стороны начинающего художника выбор в качестве ориентира творчество опального Целкова был вызовом существующему порядку, протест, бунт, который впоследствии навсегда станет составляющей мироощущения Руслана. Пластическая система работ Вашкевича какое-то время напоминала систему Целкого, и сегодня Руслан говорит, что никогда не стеснялся этого и считал это необходимым этапом взросления.

Сразу после получения диплома молодой человек, голова которого ещё не успела затуманиться мнимыми лозунгами и идеалами, уехал на полугодовую стажировку в немецкий Ганновер. Это не типичное для того времени событие во многом определило дальнейшую судьбу Руслана и сформировала его приоритеты. Современные музеи, галерейная практика, напрочь отсутствовавшая в СССР, общее представление о работе художника за границей — всё это было новым, и всё это было важным.

«Альтернативный, независимый, нахальный, дерзкий мастер; противоположность академическому искусству; вечный мальчишка, которого нельзя воспринимать всерьез», — какими только эпитетами не награждали Руслана Вашкевича белорусские критики и журналисты. При этом он сам не считает своё творчество эпатажным, а лишь говорит, что всегда ищет новые пластические формы. В этом вопросе европейская система обучения живописи, которая предполагает, что любая тема в новой работе должна быть раскрыта иначе, так, как до этого её не раскрывал никто, оказалась наиболее близкой Руслану. Художник не боится смотреть на все явления жизни с нового листа, избавляя свое мировоззрение от штампов и стереотипов. Новаторский подход — обязательное условие его творчества. И это вечный стресс для обывателей, это шок, потому что взгляд на мир, лишенный границ и условностей, не могут принять все и сразу.

А Руслана никогда не волновало мнение большинства. Он с неизменной иронией рассказывает, как часто некоторые из его картин изымались из экспозиции, потому что какая-нибудь учительница младших классов (и здесь это собирательный образ) посчитала, их слишком откровенными, аморальными и оскорбляющими её человеческое достоинство. «Плоды демократии», — подытоживает Руслан. К сожалению, это большая проблема для нас. Современное искусство нуждается в современном, подготовленном зрителе. Института подготовки и воспитания зрителя в широком смысле у нас нет. Образованный, «идеальный» зритель, как правило, вмещает в прочтение картины весь свой духовный опыт, и в простом круге, нарисованном буддистским монахом, увидит целый мир. Художник только тем и занимается, что ищет своего умного зрителя, расставляя по жизни умные ловушки и блестящие идеи.

Начиная новую работу, Руслан показывает, что все ценности — мнимые, спокойствие и привычки — ложны, а истину можно найти, только не стремясь найти её вовсе. Для Руслана нет табу в искусстве: он говорит, что любые темы интересны и имеют право на их воплощение.

Интертекстуальные аллюзии и реминисценции, игра слов и парадоксы — все эти типичные постмодернистские приемы, которые то и дело появляются в работах Руслана, он, шутя, называет воровскими и говорит, что пришло время отказаться от них, преодолеть эту зависимость между картинами и сюжетной литературой. «Визуальный способ воздействия гораздо более сильный, чем вербальный. Ощущения, которые нужно чувствовать, а не нужно анализировать», — выводит своеобразную аксиому Руслан. А я спорю и говорю, что именно в этих мальчишеских забавах и странных параллелях для меня, как и для большинства зрителей, весь Руслан Вашкевич.

Очередное сообщение для зрителя Руслан всегда выстраивает максимально убедительно, визуальный ряд точно доносит свою идею до внимательного ума и глаза. Именно поэтому художник предпочитает работать с сериями картин или проектами. «Серия работ помогает мне не просто заявить идею, но представить на суд зрителя историю её развития, от первого импульса до реализации, овеществленный умозрительный эксперимент, вначале случившийся в моей голове». Здесь в процесс его работы включаются уже не только холсты, но и пространство, зритель. Для него реализованные проекты — это «верстовые столбы» на творческом пути, послужной список художника, по которому, как по истории болезни, можно понять, художник жив или нет. Даже названия его проектов сами говорят за своего создателя: «История костюма» (1996); «Second Hand» (1997); «Опытное поле» (1999); «Second Second Hand», «Испанская партия» (2000); «Форс Мажор» (2001); «Дом-музей Винсента Ван Гога» (2002); «Игра с классиками» (2004); «Ханды-Манды» (2003), «Преступление в Раю» (2006), «ХЭ» (2006), «Конец Света» (2007), «Рифмы» (2008), «Шкала Рихтера» (2010), «Охота на Минотавра» (2010). А ещё было участие в Венецианской Биеннале (2005) и в торгах аукциона Sotheby’s (1998) (о последних Руслан так ничего и не упомянул за полтора часа нашего разговора).

«Становление художника определяется чувством страха. Если удастся его преодолеть — все нормально, нет — меняй профессию». Для Руслана проекты — это усилие воли, это новый метод работы в мастерской и новый уровень общения со зрителем.

После 15 лет творческой работы и множества успешных выставок в Германии, Франции, Голландии, Италии, Англии и США он все так же не стремиться уехать за границу.

Связи с соседями важны, если ты не отшельник. Глобализация, смешение культур — давно норма для современного общества. К тому же «искусство – это единственный конкурентоспособный белорусский товар на мировом рынке», — не устает повторять художник. Именно культурное, а не экономическое сотрудничество должно стоять во главе приоритетов наших политиков. Но сейчас продажи работ в наших широтах — это частный случай, который к искусству отношения не имеет.

При этом у нас есть большая проблема. Толпы коллекционеров из разных стран охотятся за произведениями искусства, где-то изо дня в день работают тысячи галерей, музеев, арт-грузчики аккуратно отгружают деликатный товар, агенты рыщут по миру в поисках новых художников, искусствоведы-эксперты, обложившись книгами, способны аргументировать бешеные цены на современное искусство. И, конечно, везде есть свои хорошие художники. Мы тоже об этом слышали. И мы об этом продолжаем мечтать.

Нет грамотных кураторов, арт-дилеров, критиков, т.е. того связующего звена, которые бы заявили о художниках и наладили их контакты с миром. В мире есть художественная элита, попасть в которую невозможно, будучи просто хорошим, усердным художником. Чтобы тебя узнали, тобой нужно заниматься, тебя нужно раскручивать так же, как и новый бренд, ты всё время должен быть в игре. И это дело можно доверять только профессионалам. «Мы мотивированны исключительно фактом творчества, и мы просто верим, что у нас всё получится».

От действительности спасают творческие планы, их много, поэтому всегда все лучшее впереди. В этом году новые работы Руслана Вашкевича сможет оценить и голландский зритель. На ноябрь 2011 года запланирована его персональная выставка в галереи «Два павлина» в Гааге. Это не первый опыт сотрудничества Руслана с Голландией. 15 лет назад в Минске побывал известный голландский галерист Питер Нолдус, представлявший галерею Амстердама, изучал работы многих белорусских художников и, благодаря ему, некоторые вышли на европейскую арт-сцену. Руслан уже три раза успешно выставлял свои работы в галерее «Два павлина», и экспозиция следующей осени обещает быть не менее интересной.

Увидит ли белорусский зритель работы из новой серии Руслана Вашкевича, пока не ясно. В нашей стране на данном этапе есть лишь одна реально влиятельная галерея современного искусства. И так сложилось не потому что, нам нечего показывать, а потому что пока некому. Люди в Беларуси не готовы украшать свои дома по-настоящему значимыми работами, искусство в нашей стране растворилось в быту. Мы уже пришли к красивому дизайну, эстетике в интерьере, а философской составляющей пока всё же не хватает. Но Руслан говорит, что ещё два-три года и процесс начнется. Тогда достойная живопись наконец займет достойные позиции в культурной жизни Беларуси, а художники наконец станут настоящими миллионерами. «Поэтому, держитесь нас и дружите с нами», — опять и серьезно, и иронично говорит Руслан. И мы, конечно, поддерживаем такую инициативу.

Самый органичный провокатор

Самый органичный провокатор

Самый органичный провокатор

Самый органичный провокатор

Краткая справка о художнике (данные взяты с портала tut.by)

Руслан Вашкевич родился 12 февраля 1966 года в Минске. Профессиональное образование получил в Республиканской школе-интернате по музыке и изобразительному искусству, затем учился в Белорусской академии искусств. Стажировался в Германии и Швейцарии. Хотел стать скульптором, занимался керамикой, видео-артом, фотографией. Участник художественных выставок с 1989 года. Среди его проектов: «История костюма» (1996); «Second Hand» (1997); «Пять времен года» (1999); «Second Second Hand», «Испанская партия» (2000); «Форс Мажор» (2001); «Дом-музей Винсента Ван Гога» (2002); «Ханды-Манды» (2003); «Игра с классиками» (2004); «ХЭ» (2006). Выставляется в Эстонии, России, Франции, Нидерландах, Бельгии, Испании, Италии, США, Англии.

Аудитория

При подготовке работы я ориентировалась на думающих, разбирающихся в искусстве людей, которым небезразлична судьба современного художника (истинного космополита, стирающего государственные границы своими работами). Одна из основных идей, которые четко прослеживаются в эссе: художник в Беларуси всю сознательную жизнь ищет «подготовленного, культурного зрителя». Именно такой читатель, в идеале должен был стать адресатом моего небольшого послания. При этом я не могу четко обозначить его социокультурные характеристики. Человек должен искренне улыбаться, глядя на картины Руслана. Наверное, это главное.

DLE 9.6 DLE   UCOZ  joomla!