В зоне «Красного труда»

В зоне «Красного труда»

Текст: Алла Шарко
Номинация «Аналитический текст о конкретном произведении беларусского художника».

«… оказалось, что свободный человек, который получился, еще страшнее раба на галерах…»
С.Алексиевич

Работа «Красный труд» Алексея Иванова представляет собой трехчастную вытянутую по горизонтали картину, холст размером 510х110см. На темно-синем фоне «выключенного монитора» зритель видит предельно обобщенную ярко-красную форму, размноженную в трех экземплярах. Композиционный подиум работы – темно-золотая панель, расчерченная по горизонтали темной линией. Художник избегает нанесения «авторских следов»: в работе нет ощущения рукотворности – плоскостной полиграфический метод письма усиливает отстраненность и вневременность происходящего.


Визуальное исследование работы ведет к «метафизическому захвату» зрителя, тогда становится достаточно сложно контролировать ассоциативный механизм восприятия. Предпримем попытку рассмотреть причины такого «захвата».

Анализ работы А.Иванова «Красный труд», которая выделяется среди последних работ своей программностью, представляется возможным сквозь призму предыдущих периодов творчества художника.

Выбранная для описания работа рассматривается в качестве квинтэссенции ранних проектов автора. Попробуем проследить, как пластические и смысловые элементы заново и на следующем уровне проявляются в «Красном труде».

В цикле «Запретный город», переосмысливая опыт конструктивизма и метафизического реализма (Дж. де Кирико), автор исследует городское пространство как «вещь в себе», используя метафору «города в городе». В проекте уже намечается стремление к поступательному упрощению, формообразующим элементом выступает геометрия плоскости, выстраивающая конструкцию холста. Использование в одной работе нескольких систем построения перспективы пространства (изометрическая, обратная, линейная), игра с разными вариантами фокусного расстояния и ракурсами, характерны для данного цикла работ.

Серия «Действующие Лица» является попыткой синтезировать две живописные традиции, во многом противоположные по своей сути, – конструктивизм и неоэкспрессионизм. Геометрия фона отсылает к урбанистическим ландшафтам, симультанно включая функцию сценографического пространства. На сцену выходит персонаж, девиантная экспрессивность жестов, мимики которого подобна фрагментам современной хореографии. Однако, несмотря на большую степень обобщения, персонажи остаются опознаваемыми. Автор использует пастозную, корпусную, эмоциональную манеру письма. Ярко-красные персонажи брутальны, агрессивны, пассионарны. Это – «массы», восстание которых описывал Х. Ортега-и-Гассет. Очередное обновленное «восстание масс».

Работа «Сизиф» из серии «ДЛ» представляет особый интерес, так как именно персонаж данной работы является прообразом трех фигур в «Красном труде». В «Сизифе» редукция формы сводит фигуру персонажа до состояния архитектурного фрагмента. Будет уместно упомянуть о работе «Люблю руины…», в которой зритель наблюдает, как под тотальным воздействием силы энтропии и архитектура, и персонаж утрачивают полноту культурной и социально-коммуникативной функции.
Фигура в работе «Сизифа» трансформируется и переходит в «Красный труд» – та же скрученная поза, наклоненная по диагонали, придающая динамику. Движение происходит по трем направлениям: поступательное движение вперед, движение вокруг своей оси с эпицентром внутри самой фигуры, а также движение в точке контактирования фигуры с золотой панелью, когда гаечные ключи-руки совершают условное производственное действие.

Циклично повторяющееся действие намекает: работа – лишь вырезанный фрагмент бесконечной цепи, это стоп-кадр бегущей кинопленки. Кадр выбран автором неслучайно. Расстояние, заданное слева направо между первой и второй фигурой, нарушается на отрезке между второй и третьей. Возникает зона бифуркации, разрушается орнамент общего рисунка движения. Именно здесь пролегает граница: слева – четкий ритм и порядок, справа – нарушение равновесия и неизвестность.

Фигуры «Красного труда» обладают неоднозначными коннотативными признаками, вызывающими ассоциации с формой эмбриона, тяготеющей как к антропоморфным, зооморфным, так и техногенным образованиям. Их сложно назвать персонажами, субъектами действия, скорее это тиражированные объекты, циклично воспроизводящие заданное действо, это конвейер чистого действия. Оператор конвейера, придающий импульс движению, находится за кадром, за границами холста. Процесс происходит над/за или в темно-золотой панели, выдвинутой на передний план, внутри которой проходит темная линия, напоминающая колючую проволоку, коммуникационный кабель.

«Красный труд» смыкает в одном семантическом поле модус сакрального и повседневно-рутинного. Бинарная оппозиция «рутина/ ритуал» находит поддержку в цветовом решении: красно-черный агитплакат неожиданно трансформируется в красную с золотом икону.

Актуализация труда в сакральность или рутинизация сакральности? Труд обезличенных клонов, возведенный на золотой подиум? Церемония за колючей проволокой, упакованной в золото – не это ли символ (пост)советской цивилизации, которую Светлана Алексиевич метко назвала «красной цивилизацией»?

DLE 9.6 DLE   UCOZ  joomla!